Замки для опалубки, комплектующие и запасные части к опалубочным системам.
Наша компания производит комплектующие к опалубке...
Круг
Круг Ст45 ф250мм. Продажа Частями либо целиком.
Гнутый швеллер
Швеллер гнутый собственного производства.
Лист просечно вытяжной
Лист ПВЛ (просечно вытяжной лист) для металлических...
Работы по демонтажу наплавляемой кровли по Самаре и области.
Выполняем работы по демонтажу наплавляемой кровли по...

«Вайнштейн — просто зайка по сравнению с нашими лесбиянками»

«Вайнштейн — просто зайка по сравнению с нашими лесбиянками»

За последние десятилетия ставки аренды жилья в крупных мегаполисах по всему миру выросли в разы, одновременно заметно увеличилась средняя стоимость недвижимости. Многие не могут купить квартиру и уж тем более дом — даже в кредит. Больше становится и тех, кому не по карману съемное жилье. Отчасти поэтому появляются новые схемы расчетов между арендаторами и арендодателями — в частности, аренда за секс, о которой «Дом» писал в начале октября.

О минусах и плюсах секса как способа решения квартирного вопроса можно спорить, но очевидно одно: такая схема может быть реализована только при согласии обеих сторон — съемщика и владельца квадратных метров. Некоторые собственники тем не менее используют материальное превосходство и шантаж, чтобы получить желаемое.

Если заставить человека выбирать между жизнью на улице и в тепле, но с попранным достоинством, он может и сломаться. В этом на собственном опыте убедилась Нина (имя изменено по просьбе героини), в прошлом студентка одного из самых престижных российских вузов, ныне проживающая за пределами родины.

Уехать из Москвы — города, за который она некогда отчаянно цеплялась, ее заставили в том числе неприятные воспоминания о первом опыте аренды жилья.

«Дело было в начале 2000-х, — рассказывает женщина. — Я приехала в Москву из Саратова, поступила, куда хотела — без всяких взяток, просто честно готовилась. Счастье было сумасшедшее. Почти все мои одноклассники остались в Саратове, в школе никто не верил, что я пройду на бесплатное отделение. И даже репетитор по русскому языку и литературе, с которой мы год писали одно сочинение за другим, сильно сомневалась в успехе. В общем, я оформилась, уехала домой, а через полтора месяца вернулась и заселилась в общежитие.

Не знаю, как сейчас все устроено, но тогда нам место в комнате давали бесплатно. Со мной жила девочка из Тулы, которая училась на том же факультете, но в другой группе. Дружбы с ней не получилось, зато очень быстро у нас сложилась компания с некоторыми другими ребятами, жившими на том же этаже, и со студентами-медиками, которые к нашему вузу не имели никакого отношения, — их привела одна из девочек.

Было весело, хотя на первом курсе все себя вели относительно тихо — боялись, что не справимся с программой, что отчислят. Этот страх заставлял учиться и соблюдать кое-какие границы. Беспредел начался на втором году учебы. Мы обнаглели, и тому немало способствовали либеральные порядки начала нового тысячелетия. Если помните, везде можно было курить, почти везде — пить. Пиво, водку покупали без всяких ограничений в ларьке рядом с общежитием. Спокойно проносили мимо охранников, гуляли ночами. Шумели страшно. Начались прогулы, потом, уже к концу второго курса, отчисления.

Из нашей компании в 10-15 человек выгнали пятерых. За пропуски, неуды и разнузданное поведение. Слухи о пресловутом четвертом этаже общаги ходили по всему институту. Активизировалась администрация общежития, потом деканаты. Начались, как сейчас принято говорить, санкции.

Я тоже опустилась ниже плинтуса. Вставала в час, иногда даже в три часа дня. Училась спустя рукава, конечно. Стало ясно, что сессию не сдам — даже при всех моих талантах, даже если зубрить ночами. Решила оформлять академический отпуск. Веселье закончилось.

О том, чтобы на время отпуска остаться в общежитии, и речи быть не могло. Пока учишься — живи и радуйся, не учишься — собирай вещи и до свиданья. Честно говоря, не было уверенности и в том, что мне дадут место после академа: мои пьяные эскапады сильно всем надоели, репутация была очень подмоченная. Сейчас без малейшей жалости к себе говорю.

Возвращаться домой в Саратов, естественно, я не собиралась. Думаю, здесь не надо ничего объяснять. Отличница, гордость школы, надежда родителей — и с поджатым хвостом обратно? Ни за что. Первое время жила там же, в общаге — но тайно. Приютили девочки. Заматывалась шарфом по самое не могу и так ходила мимо охранников. Где-то две недели это работало, потом было разоблачение со скандалом и торжественным выкидыванием за порог с вещами.

Так я оказалась на улице перед общагой с сумками и коробками и полным непониманием, куда идти. Работу найти не успела, жилье, понятно, тоже. Тогда и явился ангел-спаситель, оказавшийся монстром-мучителем: одна из сотрудниц администрации общежития, будем называть ее Тамарой Петровной.

Тамара Петровна было пожилой, как мне тогда казалось, женщиной. В реальности ей было лет 45, наверное. Внешность — истинно советская, но с претензией на какую-то стильность и оригинальность. На самом деле — обычная толстая тетка с крашеными в каштановый цвет волосами.

В общем, Тамара Петровна, увидев мои страдания, предложила пожить у нее — мол, квартира тут рядом, одну комнату она сдает, а последний съемщик как раз съехал. Я сказала, что у меня пока плохо с деньгами, она рассмеялась, сказала, что потом рассчитаюсь, ничего страшного.

Все это мне совершенно не показалось подозрительным. О маньяках я, конечно, слышала. Но единственными известными мне (и то мнимыми) лесбиянками тогда были девчонки из группы «Тату». Так что к Тамаре Петровне я заселилась с радостью.

И поначалу все и вправду было мирно и спокойно — я стала работать курьером, параллельно кое-что наверстывала по учебе, перестала пить, почти бросила курить. Тамара Петровна занималась своими делами — ходила на работу, вечерами читала книги или гуляла со своими подругами, со мной общалась мало.

Приставания начались внезапно, с каких-то мелочей. То обнимет меня, то поцелует — но только в щеку. Начала мне вещи покупать. Я думала — у тетки мужа нет, детей тоже, крыша едет, решила сделать из меня дочку. Все оказалось куда интереснее.

Как-то, подвыпив, Тамара начала меня буквально лапать. Причем так, что никаких сомнений в ее гомосексуальности уже быть не могло. Стало жутко, но я рассмеялась, хотела обернуть все в шутку. А она вышла в другую комнату, вернулась с моей сумкой, швырнула ее мне в лицо и сказала, чтобы я выкатывалась на улицу. И еще что-то такое проорала про неблагодарность. Потом разрыдалась.

Дальше и вспоминать не хочется. Я осталась. Идти было некуда. Бросать Тамару-истеричку — жалко и страшно. Чувствовала себя, во-первых, ей обязанной, во-вторых — виноватой в том, что изначально неправильно оценила ситуацию, как бы сама дала ей повод.

Сексуальных подробностей не будет. Да, я спала с этой страшной советской теткой. В какой-то момент до того дошло, что реально считала ее своей любовницей — по выбору, не по принуждению. За квартиру не платила. Зато терпела ее бухие выходки, оскорбления, ревность, шантаж.

Лесбиянки, которые не могут признать в себе таковых и найти нормальную пару, хуже вашего Вайнштейна. Его сегодня только ленивый не пинает, а он просто зайка по сравнению с Тамарой, которая, например, в какой-то момент просто выкрала у меня паспорт, чтобы я не могла никуда уйти. Продюсер менял роли на секс, Тамара выбора не предлагала. За полгода она полностью убедила меня в том, что я без нее — никто. Поверьте, сломать 19-летнюю дуру из провинции не очень сложно. Жилья нет, документов нет, в кармане копейки. А еще Тамара регулярно грозилась написать мне такую характеристику в деканат, что о возвращении в институт можно было бы забыть.

И все-таки я вырвалась. Как-то вечером к нам пришла Тамарина то ли подруга, то ли просто коллега по лесбийскому цеху. Напилась и тоже стала ко мне приставать. Тогда я вышла якобы в туалет, а по факту — за дверь. Прямо в той одежде, в которой сидела на кухне.

Возвращаться в свой институт не стала, уехала домой, а спустя год поступила заново в медицинский. Жилье приходилось снимать еще не раз, и в каждой хозяйке мне виделась потенциальная Тамара Петровна. Вообще, с тех пор я не могла нормально общаться с тетками схожей комплекции и с этим вот налетом марксизма-ленинизма под челкой из крашеных волос. А их в России — половина населения.

Сейчас я живу в Германии, давно получила здесь разрешение на работу, но в данный момент сижу дома с детьми. Мой муж — психотерапевт, но ему о своем лесбийском рабстве я не рассказывала и не собираюсь. Все давно выплакано и пережито, ни к чему это.

Добавлю лишь, что ненависти ни к геям, ни к лесбиянкам я не испытываю — не мое дело, кто с кем спит, если это происходит по обоюдному согласию».


Источник: Дом.Лента.ру
14:35
89
Нет комментариев. Ваш будет первым!