Минеральный противогололедный состав МПР-1 от URALZSM
Минеральный противогололедный состав МПР-1 от завода УЗСМ...
Минеральный порошок МП-1 и МП-1А от URALZSM
Минеральный порошок МП-1 активированный (МП-1А) и МП-1 не...
Газосиликатные блоки
Газосиликатные блоки Старо оскольского комбината...
Бетон
Основные характеристики бетона можно определить по его...
Все виды строительных работ
все виды строительных работ кровля крыш установка...

«Моя бывшая живет на помойке»

«Моя бывшая живет на помойке»

В России растет число разводов: в 2015 году, по данным Росстата, в стране было официально расторгнуто 608 тысяч браков, в январе-августе 2017-го — более 400 тысяч. Почти каждое расставание сопровождается имущественными конфликтами разной степени тяжести. Самые серьезные бои традиционно разворачиваются вокруг жилья — главного семейного актива.

По закону все совместно нажитое делится поровну — если нет брачного контракта, предусматривающего другую схему распределения имущества, и за рядом других исключений. Но предприимчивые бывшие легко затыкают Фемиду за пояс, оставляя некогда любимых ни с чем.

Борис (имя изменено по просьбе рассказчика), 42-летний москвич в шестом поколении, кандидат в мастера парашютного спорта и бизнесмен, ежегодно жертвующий приличные суммы благотворительным организациям, после развода буквально выгнал вторую половину на улицу. И нисколько об этом не жалеет.

«Скажу сразу — на осуждение в глазах окружающих, ваших мне абсолютно наплевать, — говорит Борис. — Все, что я делал и делаю сейчас, — ради детей. У меня не было цели уничтожить жену, унизить ее, раздавить и так далее. Цель — сбросить балласт, много лет мешавший моей семье нормально существовать и развиваться.

С Леной мы познакомились в 2006 году. Она пришла работать в фирму, которую я только создал. Сутками иногда сидели в офисе, сблизились, все быстро закрутилось. У нее за плечами — гражданский брак, двухлетняя дочь. В 2007-м мы поженились, девочку я удочерил, чтобы не было никаких вопросов.

В 2008-м у нас родился сын, через три года — еще один. Жили нормальной семьей, Лена, конечно, не работала — воспитывала детей, занималась домом. Я пахал, но в принципе и с детьми успевал время проводить, и с женой, и спортом занимался. Не надо думать, что запер всех в золотой клетке, а сам шлялся по саунам с партнерами. Это вообще не мое, да и клетка была не то чтоб золотая, скорее серебряная.

Ближе к теме — про жилье и его передел. К моменту встречи с Леной я жил в трехкомнатной квартире на Новом Арбате — ее мне отдали родители. Плюс еще была «двушка» рядом, возле «Краснопресненской», но ее я заложил, чтобы взять кредит на развитие бизнеса. Когда поженились, ничего менять не стали — не до того было, просто Лена с дочерью переехали ко мне. И только к рождению второго сына поменяли мою «трешку» на четырехкомнатную квартиру в новом доме в районе проспекта Вернадского. Там хорошие школы, парки — в основном из-за этого.

Но новый дом оказался каким-то несчастливым. Во-первых, у Лены после родов началась депрессия, хотя она это отрицала. Ну то есть как в плохих фильмах — сидела часами на кухне, то молчала, то рыдала, к сыну подходила по необходимости, но тоже не всегда. Старших детей вообще забросила, вплоть до того, что забывала забирать из садика и из школы.

Во-вторых, произошел довольно серьезный конфликт с соседями: нам мешал их круглосуточный ремонт, им — наши якобы орущие дети. Дошло до пошлой бабской драки. В итоге мы все помирились, но Лене нервы это подпортило, конечно.

В-третьих, тогда умер Ленин отец. И не от старости — его избили хулиганы, которых так и не поймали. Лежал в больнице, но не выкарабкался. Вот такая черная полоса случилась. Я нанял няню и помощницу по хозяйству, чтобы дать жене выдохнуть. Но крыша у нее уже сдвинулась с правильного места, и остановить процесс ее отъезда было невозможно.

Лена вышла на работу — на этом настоял я, пристроил в компанию одного своего знакомого. Повеселела, примерно год мы очень хорошо жили. Потом внезапно она решила уволиться, снова сидеть дома и заниматься детьми. Я не возражал.

Няню и домработницу Лена тут же выгнала — мол, сама справлюсь. Хорошо. И правда справлялась. А что помогает в этом алкоголь, я понял далеко не сразу. Коротко: впоследствии выяснилось, что она выпивала прямо с утра. Потом в обед немного, еще чуть-чуть вечером. И это чуть-чуть через несколько месяцев превратилось в пару бутылок вина за день.

Естественно, начались проколы. Осознав масштабы бедствия, я отправил жену к наркологу, потом в клинику неврозов. Оттуда она вышла непьющей, но совершенно ненормальной. Стала тащить в дом вещи. Алкоголики обычно наоборот делают — выносят все ценное и меняют на водку. Лена пить прекратила, но новая напасть — патологическое накопительство — была хуже алкоголизма. Вы представьте на секунду кухню, заваленную какими-то бутылками и коробками со всяким дерьмом, и детей, играющих в игрушки с помойки. Терпеть было невозможно.

Я подал на развод, жену выставил с вещами на улицу. Посоветовал поехать к маме — она у Лены живет недалеко, в Подмосковье. Лена так и сделала, но, насколько мне известно, там жизнь тоже не сложилась. Теперь моя бывшая супруга обитает на каких-то свалках, тусуется с бомжами.

Формально мы до сих пор женаты. Ее мать наняла адвоката и активно пытается отжать у меня детей и жилье. Но у нее ничего не выйдет.

Расскажу, почему — возможно, кому-нибудь пригодится. В браке я приобрел квартиру, в которой мы сейчас живем с детьми. Кроме того, были куплены еще две квартиры в Западном округе и в центре Москвы, дом на Кипре и хороший земельный участок в Тверской области, где я планировал построить настоящую усадьбу. Все это, кроме квартиры на проспекте Вернадского, изначально оформлялось не на мое имя, а на моих отца и брата. Не потому, что я предвидел развод, это было связано скорее с желанием обезопасить семью, случись что с бизнесом (банкротство, например) — хотя бы не останемся с голыми задами.

Претендовать на жилье у «Краснопресненской» Лена тоже не может, потому что оно было куплено еще до брака. Единственное, что ей потенциально светит, — половина вот этой квартиры. Отдавать я ее не хочу, это наш с детьми дом. У меня есть расписка, свидетельствующая о том, что квартира куплена на деньги, одолженные у друга. Так что если будут попытки что-то отобрать — половина долга ляжет на Ленины плечи. По закону, если вы не в курсе, при разводе пополам делится не только имущество, но и долги тоже.

Вот такая история. Я, возможно, в ней выгляжу монстром. Мне и брат, и отец говорили: договоритесь по-человечески, давай на нее переоформим одну из московских квартир, и пусть идет с богом. Но дело в том, что Лене никакие квартиры не нужны, они нужны ее матери. Я могу ей подарить жилье, деньги, но завтра же — это не преувеличение — они окажутся в руках каких-нибудь третьих лиц, ее друзей-бомжей, например, или ушлого адвоката.

У меня трое детей, есть цель дать им хороший старт, в том числе и Лениной дочери, которую я вырастил и считаю родной. Ей уже 14 лет. Самое страшное сейчас — если начнется борьба за них. В России у отцов всегда меньше прав, чем у матерей, даже у таких, как Елена.

Конечно, меня многие осудят — жену выпер, все отнял. Но у меня другой взгляд на семейную жизнь. Брак — партнерство. И если один из партнеров начинает, простите, козлить, всячески способствуя разрушению союза, то с ним надо расставаться. Можно человека лечить, тащить, спасать, но страдают дети и страдаю я. А спасаемый, как правило, нормально себя чувствует в своей реальности. И так может продолжаться годами. Я на это не подписывался».


Источник: Дом.Лента.ру
16:10
36
Нет комментариев. Ваш будет первым!